Исповеди

«Исповедь Маркуса Стернса» разворачивается в то самое время, когда события «Святого» и «Короля» уже набирают ход. Читатель попадает в мир, который он, возможно, уже знает — но теперь видит его глазами человека, до этого остававшегося за кадром. Это не предыстория и не продолжение. Это взгляд сбоку, под другим углом.
С «Исповедью Элеонор Шрайбер» всё иначе. Её история отстает от «Девственницы» и «Королевы» ровно на год — достаточно, чтобы мир выглядел узнаваемо, но ещё не стал тем, чем станет потом. Элеонор появляется до того, как всё изменится, и именно это делает её рассказ особенным: зная финал, следишь за началом с совершенно иным чувством.